Моцарт и Чайковский

 

Два имени объединены не случайно. Моцарт – это всемирный символ Музыки. Но и Чайковский, будучи прежде всего символом музыкальной России, тоже принадлежит всему миру и если уступает Моцарту по популярности и исполняемости, то только очень и очень немного.

Как Пушкин, Чайковский в России, – «наше всё».

Еще одно, что дает нашему Моцартовскому обществу право и основание поставить имя Чайковского рядом с именем Моцарта, это известный факт, что Моцарт был любимым композитором Чайковского. В газете «Русские ведомости»  ( 1873 г.) Чайковский писал, что в области оперы Моцарт «не имеет до сих пор соперника». «…оперы его, и «Дон Жуан» в особенности, преисполнены высочайших красот, полных драматической правды…; мелодии его как-то особенно обаятельно изящны; гармония – роскошно богата…».

Признавая оперу «Дон Жуан» лучшей из опер Моцарта,  Чайковский не обошел своим вниманием и «Свадьбу Фигаро»: тот, кто в доперестроечные времена слушал эту оперу, исполнявшуюся на русском языке, должен был заметить, что русский текст для неё был выполнен Чайковским.

Во времена Моцарта композиторы не стеснялись заимствовать друг у друга полюбившиеся им мелодии. Плагиатом это не считалось. И именно любовь к Моцарту делает нам понятными аллюзии Чайковского в пасторали «Искренность пастушки» («Пиковая дама») на побочные партии фортепианного концерта Моцарта C-dur (КV 503) и его струнного квинтета c-moll (КV 406).

Лично меня всегда занимала несбыточная мечта узнать мнение Моцарта о музыке современных композиторов. И хотя мы знаем парадоксальные случаи неприятия музыки одного композитора кем-то из его современных собратьев по творчеству (Глазунов – Прокофьев!), всё же не верится, что Моцарт мог бы не оценить драматизмом «Шестой симфонии» или несравненным лиризмом его «Дуэта Ромео и Джульетты».

В нашем концерте сегодня прозвучат вдохновенные сочинения двух Гениев Музыки – Моцарта и Чайковского. Участники сегодняшнего концерта – победители и лауреаты международных конкурсов. Они помогут нам погрузиться в чудесный мир Музыки, самого великого и могучего из всех искусств.

 

 

 

газете «Русские ведомости» allegro vivo

от 24 февраля 1873 г.

… Моцарт – гений сильный, многосторонний, глубокий – устарел только своими формами инструментальной музыки; в области оперы он не имеет до сих пор ни одного соперника. Оркестровка его, в сравнении с берлиозовской или мейерберовской, разумеется, жидка; его арии несколько растянуты и подчас грешат угодливостью  виртуозным прихотям певцов; стиль его, пожалуй, отзывается чопорностью нравов его времени, но вместе с тем оперы его, и «Дон-Жуан» в особенности, преисполнены высочайших красот, полных драматической правды моментов; мелодии его как-то особенно обаятельно изящны; гармония – роскошно богата, хотя и проста. Но, кроме всего этого, Моцарт был неподражаемым мастером в отношении музыкальной драматической характеристики, и ни один композитор, кроме него, не создавал еще таких до конца выдержанных, глубоко и правдиво задуманных музыкальных типов, как Дон-Жуан, Донна Анна, Лепорелло, Церлина… В ансамблях, в сценах, где развивается драматическое движение пьесы, он дал недосягаемые образцы музыкального творчества. В особенности полны глубокого трагизма все сцены, где является Донна Анна, эта гордая, страстная, мстительная испанка.

Раздирающие крики и стоны ее над трупом убитого отца, ее ужас и жажда отмщения в сцене, где она встречается с виновником своего несчастия- все это передано Моцартом с такой захватывающей силой, что под стать к нему по глубине производимого впечатления разве только лучшие сцены Шекспира. В противоположность к мрачному облику Донны Анны, сколько грации, непосредственного чувства вложил Моцарт в свою Церлину! Как мастерски, как цельно вылился у него Лепорелло, в самых разнообразных ситуациях! Наконец, сколько блеска, чувственной красоты, увлекательной веселости в партии самого Дон-Жуана!

…В числе наиболее выдающихся мест оперы укажу на финал первого действия, на сцену у могилы командора, секстет в сцене, где переодетого Лепорелло принимают за Дон-Жуана, и, наконец, на знаменитую сцену появления статуи Командора, где так изумительно переданы грозные речи привидения, борьба скептического Дон-Жуана с ужасом, возбуждаемым неожиданным гостем, и оторопелый страх труса Лепорелло… Если есть опера, которую можно назвать первой между всеми, то, не обинуясь, я отдал бы это первенство «Дон-Жуану».  Независимо от большего или меньшего соблюдения музыкально-драматической правды, не касаясь иных анахронизмов (например, менуэт на испанском народном празднике) и некоторых других промахов… в «Дон-Жуане» столько красоты, столько богатейшего музыкального материала, что его хватило бы на дюжину наших современных опер, авторы коих, гоняясь за реализмом, правдивостью, верностью декламации, забывают в своем наивном донкихотстве, что первейшее условие всякого художественного произведения – красота.

                                                                            Цитируется по книге «П.И.Чайковский об опере и балете",  

                                                                                

 

Запись в дневнике 20 сентября 1886 г.

 

…В Моцарте я люблю все, ибо мы любим все в человеке, которого мы любим действительно. Больше всего Дон-Жуана, ибо благодаря ему я узнал что такое музыка. До тех пор ( до 17-ти лет) я не знал ничего, кроме итальянской, симпатичной, впрочем,полу-музыки. Конечно,  любя все в Моцарте, я не стану утверждать, что каждая, самая незначащая вещь его, есть chet -doeuvre. Нет! Я знаю, что любая из его сонат, напр. не есть великое произведение, и все-таки каждую его сонату его я люблю потому, что она его, потому что этот Христос музыкальный запечатлел ее светлым своим прикосновением.

 Баха я охотно играю, ибо играть хорошую фугу  занятно, но не признаю в нем (как это делают иные) великого гения. Гендель имеет для меня совсем четырехстепенное значение и в нем даже занятности нет. Глюк, несмотря на относительную бедность творчества, симпатичен мне. Люблю кое-что в Гайдне. Но все эти четыре тузаамальгамировались в  Моцарте. Кто знает Моцарта, тот знает и то что в этих четырех было хорошего, ибо, будучи величайшим и сильнейшим из всех музыкальных Творцов, он не побрезгал и их взять под свое крылышко и спасти от забвения. Это лучи, утонувшие в солнце – Моцарте.